Слово   —   Музыка   —   Женщина

Мы обживаем то пространство,
Того Святого Государства,
Где пишутся стихи с листа,
Где правит балом Красота.

Владимир Симонов

##

You will need Flash 8 or better to view this content.

Интервью

Кирилл Карабиц: «Столица Украины должна не стесняться собирать лучшее…"

18 июля 2011

Кирилл Карабиц - один из претендентов на участие в фестивале "Сходы до Неба-2012". Родился в Киеве в музыкальной семье. Отец, Иван Карабиц — выдающийся композитор. Мать, Марианна Копица, — известный музыковед. Кирилл окончил Музыкальную школу им.Н.Лысенко. Продолжил обучение в США. Именно там у него возникло желание стать дирижером. В Киеве обучался на двух факультетах: хоровом и симфонического дирижирования. На третьем курсе подал документы в Венский университет музыки. Далее — сотрудничество с Будапештским оркестром; работа в парижском оркест­ре Radio France. В последние годы возглавляет британский Борнмутский симфонический оркестр. Выступает со многими оркестрами, среди которых Берлинский симфонический, оркестр Франк­фуртского радио, филармонический оркестр Токио (Япония), оркестр Сиднейской филармонии (Авст­ралия), Лионский симфонический оркестр (Франция), симфонический оркестр города Ставангер (Норвегия), филармонический оркестр города Тампере (Финляндия), Гайдн-оркестр города Больцано (Италия), оркестр Ок­лендской филармонии (Новая Зеландия) и др. Проявил се­бя и как дирижер-постановщик разных опер на За­па­де: «Бал-маскарад», «Евгений Онегин», «Пиковая дама». В ближайших планах г-на Карабица, о чем он сообщил ZN.UA, — специальный европейский проект, посвящен­ный украинской тематике: произведения Му­соргского, Чайковского, Листа. Далее — открытие осеннего сезона в Борнмуте, а также концерты и спектакли в Голландии, Дании, во многих других странах.


— Кирилл, вы уже который год работаете в интересном британском курортном городке Борнмут… А знаете, например, что именно в Борнмуте нашел земной покой великий Толкиен?


 — Автор «Властелина колец»?! Сколько времени там, но слышу впервые! Теперь-то поинтересуюсь обязательно…

 

— Как вам сам город?


 — Замечательный городок на берегу моря, с множеством вилл. Мне важно, что там поддерживают молодых музыкантов. Много концертов. Местной публике нравится. Атмосфера интересная и приятная.

Но в Борнмуте я — работаю. А живу — в Париже.

 

— Кажется, именно в Париже вы впервые и засветились для Европы, когда пришли в оркестр Radio France?


 — Да, это был замечательный период! Во многом этот факт биографии и повлиял впоследствии на мою репутацию музыканта: ага, раз с таким оркестром поработал, значит, и человек серьезный, и доверять ему можно…

 

— Вы, судя по всему, больше человек Европы, нежели одного места пребывания. Почему именно Париж выбрали мес­том для жизни?


 — Ну как вам объяснить… Воспринимаю Париж как очень важный для себя город. Я оказался там по случаю работы с упомянутым вами оркестром. Потом — привык. Из Парижа удивительно легко попасть в любую точку Европы. В тот же Лон­дон — поездом два часа. В Брюс­сель — всего час. И в Амстердам тоже. К тому же в Париже прос­то приятно гулять, смотреть на людей. Хотя отдыхать после концертов — не очень… Чрезвычайная насыщенность туристическая. Но все-таки — Париж! Такова уж судьба дирижера — из города в город, практически по всей карте.

 

— Сегодня в Европе довольно заметно дирижерское «лобби» из постсоветских стран. Ливерпульским оркестром, например, руководит питерский — Вас


 — Такая тенденция действительно наблюдается... Андрис Нельсонс из Риги — в Европе. Владимир Юровский сотрудничает с Лондонским оркестром. Русский дирижер Сагиев (больше известный как ассистент Гергиева) также в почете…

 

— Сагиеву, о котором вы обмолвились, явно способствовал Гергиев. А кто вам помогал вдали от родины?


 — Никто. И никогда… Может, это и хорошо? Поскольку фамилия Карабиц там явно не имеет ожидаемого резонанса… Да и какая «помощь», если в западном мире конкуренция среди дирижеров чрезвычайно жесткая! Чего бы вдруг из-за фамилии меня стали приглашать? Для них важно, где был, что делал, каков уровень мастерства. Еще им важно, что скажет музыкальная критика.

 

— А кто в большей степени определяет судьбу приглашенного в какой-либо западный оркестр дирижера — тамошний директор или же некая государственная структура?


 — Смотря кто и смотря где. Несомненно, в этом вопросе значительную роль играет артистический директор оркестра. Именно он осуществляет первый шаг навстречу дирижеру.

 

Когда я приехал в тот же Борнмут, то уже сами музыканты, поработав со мной, сказали: хотим этого… То есть и музыканты вступают в игру. И дирижер во многом, очень во многом, зависит как раз от оркестрантов… Фактически они — своим большинством — и определяют его участь.

 

— То есть решающее все-таки мнение музыкантов, а не администраторов?


 — Во многом… Музыкантам нужно понравиться. А понравиться порою трудно. Почему? Потому что «нравится» — одна цель, а «делать музыку» — иное. А когда «делаешь музыку», то, поверьте, не всегда и не во всем угадаешь.

 

— Вот интересно, какая среднемесячная зарплата у невы­даю­щегося музыканта из борнмутского оркестра?


 — Ну, полагаю, тысячи три евро в месяц… Это не так много… Но достаточно для того, чтобы оплачивать аренду жилья, кредит, как-то планировать отпуск. Некоторые могут прожить на эти деньги, работая только в оркестре…

 

— У Феллини есть великий фильм — «Репетиция оркестра». Уже на основе своего опыта в Борнмуте или Пари­же можете сказать — лента реальна или излишне метафорична?


 — Конечно, я видел этот фильм. Но… Все так и… не так, как на экране. Несомненно, это фильм-метафора. Поскольку в жизни дирижера порою случаются и более жесткие и даже страшные ситуации… Без романтики, без феллиниевской философичности. То есть музыка — это романтика, а все, что вокруг нее, — это целая система, это отдельный «фильм».

 

— Чего больше должен проявлять дирижер вашего возраста и вашего статуса в работе с оркестрантами: жертвенности или диктаторства? А то как их всех «построишь» без тоталитарных поползновений?


 — На Западе диктаторство со стороны дирижера невозможно в принципе.

 

— Да?


 — Да. Поскольку персонально я как дирижер весьма завишу от музыкантов. Как уже заметил, все они «голосуют» за меня после концерта — и этими же голосами в дальнейшем определяют: хотят меня видеть впоследствии за дирижерским пультом или нет… Поэтому подумайте, как могу быть диктатором?

 

— Не знаем, как там на Западе, а в Украине…


 — Ну, возможно, и здесь когда-нибудь «цивилизация» победит? Возможно… А может — и нет. В Украине, впрочем, стать «диктатором» очень даже легко… Ну вот пример… Недавно руководство нашей Национальной оперы странным образом аннулировало должность главного дирижера в этом главном театре страны… Это невообразимо… Ког­да дирижер Кожухарь с недоумением обратился в Мин­культ, там ответили: «Это внут­ренние дела театра!»

 

А разве это не диктатура по отношению к музыке? Или… Говорят, будто бы некоторым нашим оркестрантам в том же театре урезали 50% от их ставок… Что же теперь делать этим музыкантам — играть вполсилы, на 50% от своих возможностей? Поразительно… В той же Фран­ции подобное — невозможно.

 

— В той же Франции или в той же Британии — какими художественными впечатлениями чаще подпитываетесь? Что рекомендуете смотреть-слушать своим друзьям?


 — Всегда интересные события в Лондоне! Один Ковент-Гарден чего стоит! Множество премьер, фестивалей. Например, фестиваль «Промо», в котором я участвую этим летом, собирает лучшие оркестры мира… И публика там часами внимает серьезной музыке.

Отмечу также, что и украинских музыкантов ценят на За­па­де… Попов, Штонда, Мики­тенко, Лукъянец, многие другие наши исполнители. Но все равно это несопоставимо с тем, что делает, к примеру, Валерий Гер­гиев — как миссионер русской музыки и в Европе, и во всем мире. Я даже представить не могу, что должно случиться, чтобы подобный человек появился когда-нибудь в украинском музыкальном театре, совершив здесь давно необходимую революцию!

 

— Гергиев, конечно, большой музыкант и особый человек, тесно связанный с российским политикумом, который и помогает многим его проектам…


 — Дело не только в личности Гергиева. Дело еще и в государстве, которое таким образом демонстрирует свои амбиции. И в этом плане амбиции России и Украины — хотя бы в культурном плане — даже сравнить невозможно! Гергиев, кроме прочего, попал в ситуативную струю, когда его страна утверждает свои приоритеты — в целом мире… И что им там стоит потратить несколько миллиардов на гергиевские проекты, если он — миссионер культуры и государственности и если российскую музыку он поднял на высокий уровень.

В Украине, повторюсь, нет не то чтобы амбиций в подобных вещах, даже «вибраций» нет…

 

А Гергиев, да, он фанатик, он раб той музыкальной системы, которую сам и создал: не может остановиться, хочет все и сразу. Берется за «Пасхальный фестиваль», за конкурс Чайковского, за новые концертные залы… Динамика его работы и жизни — чрезвычайна. Но и результат весомый.

 

— А о ком из украинских дирижеров, которые на Западе, вы могли бы сказать нечто подобное?


 — Несомненно, это Роман Кофман, мой учитель. Вижусь с ним. Общаюсь, хотя и реже, чем хотелось бы… Мне кажется, что и Роман Исаакович чувствует сложные моменты в музыкальной жизни нашей страны… Нашу непроходящую хандру, несостоятельность… Украинский бизнес почему-то постоянно поддерживает только российских оперных звезд. Дмитрий Хворостовский — хороший певец. Но почему своих, украинских, чуть ближе не рассмотреть, а потом не раскрутить? А потому что во всем рабская психология украинцев. Элита каждой нации задается вопросом: а во что вкладываем собст­венные средст­ва? Французы думают — куда, в кого? А думают ли об этом украинцы… Если сами себе не нужны, то кому будем нужны в мире?

 

— В 2012-м у вас завершается контракт в Борнму­те. Соби­раетесь продолжать?


 — Есть надежды. И, конечно, есть желание работать. Тем более что конфликтов там нет, есть творчество.

 

— Как сами-то чувствуете — меняется каким-то образом ваша исполнительская, дирижерская манера — не только со временем, но и в связи с условиями работы в разных коллективах?


 — Полагаю, продолжается некий процесс раскрытия самого себя… И это происходит благодаря разным произведениям, через которые проходишь в процессе работы. Разные композиторы открывают тебе нечто неизвестное, то, чего и сам-то раньше не подозревал в себе…

 

— И кто из композиторов вас раскрыл — для самого себя?


 — Много их… Некоторые имеют непосредственное отношение либо к нашей стране, либо к славянству. Например, дед Чайковского был из украинского рода — Чайка.

 

А вообще музыка Чайковс­кого пробуждает во мне что-то такое, чего иногда даже боюсь. И чем глубже в это погружаешься, тем больше понимаешь, насколько эти чувства трудно выразить лишь в системе одного концерта.

 

Например, последний раз дирижировал Чайковского в Лон­доне с Королевским оркестром. И тогда же ощутил: для того, чтобы дойти до идеальной интерпретации Чайковского, двух репетиций недостаточно. Для этого нужно иметь особые отношения с тем оркестром и знать, на что нажать, где поддать, а где, наоборот, убавить.

 

Вообще, эта музыка открывает для меня двери, через которые хочется смотреть что там… дальше?

 

Но получается, благодаря Чайковскому, открыл одну дверь, прошел, а дальше — новая…

 

Также «бьет» меня музыка Прокофьева. Недавно дирижировал «Скифскую сюиту»… Это же наша, украинская тематика. Композитор прожил почти 19 лет в Украине и подал темы «скифства», старославянской культуры на уровне вибраций… И когда открываю эту партитуру, чувст­вую, как это все приходит уже ко мне.

 

— После какого-нибудь изнурительного концерта Чайковс­кого — как реабилитируетесь?


 — Тяжело… Бывают дни, что даже видеть никого не хочешь после концерта…

 

— А среди музыкантов из разных европейских оркестров много энергетических вампиров, которые с бедного молодого дирижера качают энергию?


 — Вампиры?! Бывают… Точ­нее, бывают провокации которые порою, создаются на репетициях. С целью поставить дирижера в неудобное положение, а потом посмотреть — как он себя поведет?

 

После подобных испытаний задумываешься: может, стоит быть более жестким? Но… музыка — это ведь постоянный обмен, постоянное общение на разных уровнях. Вот и решил для себя: никакой жесткости, лучше уж какой иной путь — только бы не засохнуть в равнодушии…

 

— Вот вы много говорили о Чайковском… А не настигают тревожные мысли: вот пройдет еще лет 10—20, социум окончательно уйдет в соцсети или в другие придумки — и кому он будет нужен, этот Петр Ильич?


 — Знаете, сколько уже десятилетий и даже столетий разными методами пытаются похоронить серьезную музыку… А что? Она была, есть и будет. Другой вопрос, что современного слушателя нужно каким-то образом освобождать от комплексов… Что­бы молодой зритель-слушатель не утруждал себя тяжестью какой-то особой подготовки… А воспринимал искусство — сиюминутно, здесь и сейчас. Безус­ловно, классическую музыку нужно открывать, ее нужно пропагандировать. Но не нужно ждать, чтобы молодые слушатели сразу же поняли: шедевр— не шедевр… Повторюсь, нужно — здесь и сейчас — таким образом исполнять, а также, естественно, воспринимать, чтобы это просто понравилось человеку… Му­зыкаль­ные театры существуют как раз для того, чтобы на основе интереснейших музыкальных пластов по-своему отражать и нашу современность… Конечно же, во всем соблюдая вкус, меру и здравый смысл. Человек, который приходит на классическую оперу, он ведь должен и на себя посмотреть — со стороны… А не только на архаику, которую часто предлагают зрителю наши театры! Настаиваю: музыкальный театр — это мобильная живая структура, которая должна жить не только прошлым, но и настоящим. Возьмите Ковент-Гарден… Да там собрано лучшее со всего мира! Англия, как бывшая колониальная страна, знает толк — как собирать… Мне кажется, и столица Украины должна не стесняться собирать лучшее…

 

— И тут всегда возникает ключевой вопрос: кого назначат «собирателем»?


 — Это да…

 

— Ваша мама, известный музыковед, часто бывает строга к вам — после концертов?


 — Вы знаете, она вообще меня никогда не критикует. То есть ее отношение ко мне с неким оттенком идеализма… На­верное, потому что сын — самостоятельный музыкант, дирижер, много путешествует по миру. Мне кажется, для мамы, это — святое…

 

О. Вергелис, Е. Константинова «Зеркало недели. Украина» №25, 08 июля 2011, 19:55, 

фестиваль Сходы До Неба создает искрящееся светом прозрения пространство, в котором человеку комфортно. Как же ещё проявляться идеальности, если не естественностью комфорта сопричастия Празднику Жизнетворчества!

Владимир Симонов, президент фестиваля "Сходы до Неба"


Публикации по теме

"Сходы до Неба" 2010

Видео

Стартом фестиваля «Сходы до Неба-2011» стало всеукраинское турне Дмитрия Хворостовского

Новости

Отзывы о концерте Дмитрия Хворостовского

Новости

Obozrevatel.com

Пресса о нас

Игорь Стецюк: «Будем считать, что музыка станет первым мостиком Украины в Евросоюз»

Интервью





Страница В.Симонова

Національний Культурний Центр Гідності та Єдності - путь соединения первозданных истоков Украины с реальностью сегодняшнего дня ради будущего

Дом Музыки в Киеве. Истоки и реальность

01 августа 2014

Интервью

Анатолий Кочерга дал интервью изданию Elegant New York перед премьерой «Леди Макбет Мценского уезда» Дм.Шостаковича в Metropolitan Opera

Анатолий Кочерга. Снова в Нью-Йорке

05 февраля 2015

Статьи

Искренний разговор о музыке, о фестивале, об Украине

Анатолий Кочерга и Владимир Симонов о "Сходах до Неба"

05 мая 2013