Слово   —   Музыка   —   Женщина

Мы обживаем то пространство,
Того Святого Государства,
Где пишутся стихи с листа,
Где правит балом Красота.

Владимир Симонов

##

You will need Flash 8 or better to view this content.

Интервью

Анатолий Кочерга. Снова в Нью-Йорке

05 февраля 2015

- Вы самый известный и востребованный в Европе бас, самый известный в мире исполнитель партии Бориса Годунова, признанный музыкальными экспертами и любимый публикой исполнитель множества оперных партий, но до того, как все это случилось, был ли в вашей жизни момент, когда вы стояли на перепутье и думали, быть или не быть Анатолию Кочерге оперным басом?


- В школе, как все мальчишки, я играл в футбол и все детские и юношеские игры мне были не чужды. Ходил в школу с математическим уклоном, считали, что у меня склонность к точным наукам. Хотя и музыка была в моей жизни тоже: с 12 лет мама ” заставляла ” играть на аккордеоне, кроме того, я часто пел в школе на разных праздниках. Но после окончания школы поступал в политехнический институт,.. но не прошел по конкурсу. Так что, как видите, серьезные мысли об оперной карьере в детстве у меня не возникали. (Смеется)

Но так сложилось, что после неудачи с политехническим, я без проблем был принят в музыкальное училище. И проучился я в нем всего два года вместо четырех, потому что руководство училища решило, что мне в нем делать нечего – нужно поступать в консерваторию… Так что и тут не было сомнений и перепутий, все решилось само собой. Думаю, это был мой путь.

Я поступил на вокальное отделение в класс Р.А. Разумовой. Вот оттуда все и пошло, на 3 курсе, меня уже зачислили в труппу национального театра Оперы и балета, где я проработал много лет. Вскоре, меня отправили на стажировку в Ла Скала, к тому времени я только закончил консерваторию. Потом, буквально через год получил звание заслуженного артиста Украины. Еще через пару лет – звание Народного Украины, и спустя четыре года – самое высокое звание – Народного артиста СССР. Так я оказался самым молодым Народным СССР. Потом были премия Шевченко, ещё несколько других премий.  Так что, думаю, опера оказалась моей судьбой без всяких “но” и сомнений. (смеется) Жизнь шла своим чередом, и вскоре последовали контракты с западными операми, но к тому времени я уже даже успел побывать Депутатом Верховного Совета СССР.

 

- Вы начали петь в Киевской опере еще студентом – совсем молодым человеком. В какой же партии вы дебютировали? 


- В партии Гремина в «Евгении Онегине» П. И. Чайковского, которую я пою по сегодняшний день и очень люблю ее!
Я пел эту партию в Берлине, Париже, Лондоне, Милане, Мадриде, пару лет назад в Большом. У меня был грандиозный успех с партией Гремина в филармонии Лиссабона. За 25 лет моей работы на Западе, где я только не пел эту партию, а началось все в Киеве. И до сих мы пор с Греминым пашем-пашем-пашем! (смеется)

 

-  И это замечательно! Как же может быть иначе с таким потрясающим голосом, как у вас! Гремин –  это такая красивая партия, самая моя любимая в Онегине. 

 У Вас в Киеве сложилась отличная карьера, которая прекрасно продолжилась на Западе. Продолжаете ли вы выступать в Украине?


- Конечно, я выступаю в Украине. Может быть, не так часто, как хотелось бы. Не так давно пел в Киеве в «Евгении Онегие». Бываю в Украине с концертами. Последний раз я был на фестивале «Сходы до неба», где я исполнил, кажется, восемь произведений. До этого в филармонии был концерт, я принимал участие в вечере старинного русского романса. На Европейской площади я пел арии из опер, украинские народные песни, романс Рахманинова под фортепиано. Было очень душевно, и публика хорошо принимала. С удовольствием приеду снова, когда меня пригласят.

 

- Сейчас вас пригласили в Нью Йорк. Расскажите, пожалуйста, о том, что ждет публику в Нью-Йорке в вашем исполнении.

- Сейчас в Metropolitan ставят «Леди Макбет Мценского уезда» Шостаковича («Lady Macheth of Mtsenck»), где я буду Борисом Тимофеевичем Измайловым. Злой, мощный, такой вот — ух! Сильная опера, я в ней пел раз 200, наверное, столько разных постановок повидал! Бывали и достаточно неожиданные.

 

 


Metropolitan Opera «Lady Macheth of Mtsenck», 2014.

 

 

- Скажите, Анатолий Иванович, когда вас приглашают петь в какой-либо новом спектакле, к примеру, как сейчас в Метрополитен Опере, вы знаете, какой будет постановка, какой замысел автора, кто будет петь с вами вместе?


- Нет, никогда точно не знаешь, что тебя ждет. Иногда, зная режиссёра, можно, что-то отдаленно предположить, но это лишь предположения. Едешь и только гадаешь, как и что будет на этот раз. Полагаешься на имя театра, имя режиссёра. Дирижёр тоже, конечно, очень важен. Состав также не совсем известен. Во всем этом есть своя прелесть, но есть и определенные риски. Но, в театральном, особенно оперном мире, уж так это устроено, теперь так принято и нужно принимать все, как есть.

 

- Но это не первое ваше выступление в Metropolitan опере?


- В Metropolitan я пел Ивана Хованского чуть больше двух лет назад.

Меня и раньше, еще в 1997 году, приглашали петь в МЕТ в постановке «Бориса Годунова», но я тогда был тяжело ранен в Мексике.

 

- Ранен?!


- Да, шли репетиции «Бориса Годунова» в Мехико Сити и за день до премьеры случилось происшествие. Я был тяжело ранен. Представьте себе, мне стреляли в колено среди бела дня в пешеходной зоне в городе.

 

-  Это был несчастный случай?


- Да… В середине дня мы шли после ресторана и на нас напали бандиты, хотели снять с меня часы. Вы видите, как я ношу часы. (На АК нет часов – от редактора). Но днём раньше я был в одном из бутиков, где спрашивал ремешок для часов, – у меня ширококостная рука и мне нужен был большой ремешок. Видно, кто-то увидел и навёл. И случилось то, что случилось.

Я перенес более 10 операций, чтобы восстановить колено. Самая первая длилась более 17 часов, причём не под общим наркозом, а под наркозом только в позвоночник, в общем, это был тихий ужас. У меня до сих пор четыре шурупа в колене, но хожу, как видите, на своих двоих. Но Бориса в Мехико Сити, тем не менее, я спел на седьмой день после операции! Я потерял много крови, но ничего, сделали переливание, и я “вышел” на сцену и спел свою партию Бориса Годунова, сидя в инвалидной коляске. Это был невероятный спектакль – знаете, как на кладбище: море цветов, море слёз. Люди плакали, извинялись. Стояла целая очередь, чтобы поздравить меня и высказать своё сочувствие по поводу того, что случилось, «не думайте так о нас – у каждой нации бывают свои уроды, извините нас, если вы можете».
Но, последствия были печальные – я более двух лет провёл практически неподвижно – у меня был раздроблен коленный сустав. Но починили.

 

 

 

-  Как же вы поддерживали себя в форме в течение этих 2-х непростых лет? Я имею в виду – в певческой форме.


- Занимался, пел. А потом я первый раз вышел на сцену с палочкой, был мой концерт с несколькими солистами. Я выступил, и пошло. С палочкой я пел Бориса Годунова на Зальцбургском знаменитом фестивале, дирижировал   Клаудио Аббадо. Он меня приглашал, когда я еще был в инвалидной коляске, в Берлин на постановку «Фальстафа». Но я отказался – сказал — Клаудио, я не смогу, нет! А он – «Плевать, лишь бы ты был рядом, – это важнее всего!». Но я не поехал, потому что это очень сложно, да и больно, честно скажу. Эта боль преследует меня до сегодняшнего дня, но жизнь есть жизнь.

 

- Вы – Маэстро, Мастер, но до сих пор каждый день занимаетесь певческой рутиной?


- А как же! Это всё равно, что спросить: вы каждый день едите? Это само собой, конечно. Чем больше ты поёшь, чем больше ты в тонусе, тем лучше чувствуешь себя.

 

- И чтобы чувствовать себя лучше, как Вы говорите, у вас есть свои особые упражнения?


- У меня есть несколько упражнений, которые я каждое утро делаю. Не для голоса, для общего состояния. Например, я “вертушку” делаю 21 раз, чего не сделает обычный человек.

 

-  Что такое «вертушка»?


- А, я вам покажу просто-напросто. (выходит на середину комнаты и начинает вращаться вокруг своей оси!)

 

- Ничего себе, как балетный танцовщик! Это упражнение необходимо вам для сцены? 


- Я так делаю 21 раз! И это не просто — попробуйте. Когда я начинал делать это упражнение, мне советовали сначала три раза сделать, но каждый день в течение семи дней, потом добавлять по разу и довести до 21. Я три раза повернулся — а что, ничего, абсолютно нормально. Через пару дней я сделал 8 раз и упал, я не устоял на ногах и свалился. Кошмар. Это очень сложное упражнение, оно связано и с вестибулярным аппаратом, и с общим состоянием, и для сцены, и для жизни хорошо!

 

 


А.Кочерга в Steinway Hall, New York. 2014

 

 

-  Кого вы считаете своим учителем?


- Мой учитель – профессор Киевской государственной консерватории Римма Андреевна Разумова, заслуженная артистка. Она вела меня с самого начала, с первого курса, это мой первый учитель. Потом была Зоя Ефимовна Лихтман по камерному пению, это был очень сильный педагог, великолепный человек, она меня любила так же, как и я её. Дала мне немало: технику, знания, глубину, чувство меры, культуру исполнения, стиль и многое другое.  Это было очень важно – это такой синтез, который должен быть, и это очень важно.

 

- Нужно ли молодому начинающему артисту, басу, к примеру, чтобы рядом был учитель-бас?


- Вы знаете, когда я разучивал что-либо, я делал это только сам. Я никогда не слушал, как это делают другие. Я хотел сделать партию так, как было написано, так как я сам чувствовал, ну и как мне подсказывали педагоги. А потом я уже смотрел, как другие это делают. Конечно, рядом со мной были мастера. Мы много вместе спели с Николаем Гяуровым, с другими басами: с Руджеро Раймонди, Жозе ван Дамм, Самуэлем Реми и т. д. Но, всё равно, то, что они пели, это было их — а то, как я пою, это моё.

Бывали у нас и разные забавные эпизоды. Как-то, Коля Гяуров мне говорит: «Слушай, я тебя прошу, ты сегодня спокойно пой, а то ты меня убьёшь, – «выедешь наверх», и всё, а я не хочу сегодня идти на расстрел!». Я говорю: «Не-не-не, мы будем вместе петь, никаких расстрелов не будет». (смеется). Николай Гяуров, потрясающий, великий бас был, очень симпатичный человек, очень мягкий, культурный, высокообразованный, как и его известнейшая жена Мирелла Френи, сопрано. Мы с ним очень хорошо общались. Но это было другое время. Тогда он был самый известный, и рядом с ним было только несколько человек. А сейчас же хороших певцов море!

 

- Наша беседа проходит в историческом здании Стейнвей холла, где в течение последних 100 лет побывали самые знаменитые музыканты мира и выступали практически все великие пианисты. Насколько мне известно, вы были дружны с Ростроповичем, не так ли?


- Мы были очень дружны, и это была веселая и чудесна дружба. Она длилась довольно долго, но, увы, Слава ушёл из жизни…. Это был интереснейший человек, рассказчик, собеседник просто золотой. Гениальный как человек и как музыкант. Мы с ним много музицировали, он и дирижировал, и аккомпанировал, были совместные спектакли: в Риме – «Катерина Измайлова», в Ла Скала – «Мазепа».  Он был потрясающий, великолепный, весёлый, смешной, один из великих могикан. Это было в моей жизни, и я этим счастлив.

 

 


В антракте А.Кочерга и дирижером Джеимсом Конлоном. «Lady Macheth of Mtsenck», 2014.

 

 

- Анатолий Иванович, вы работаете со многими выдающимися дирижёрами, но кто же для вас самый любимый, работа с кем запомнилась Вам больше всего?


- Клаудио Аббадо, итальянец, всемирно известный дирижёр, номер один в мире. Я очень много с ним работал и дружил многие годы. Как это ни печально, он умер в этом году, 20-го января.

Мы с ним были знакомы более 25 лет, сделали много совместных постановок. И нужно сказать, он всегда ко мне очень прислушивался и подстраивался под меня. Мы работали с ним много раз и на Зальцбургском фестивале, и в Венской опере — Штаатсопер — на постановках «Аиды», «Дон Жуана», «Дон Карлоса», «Фальстафа», «Хованщины» Мусоргского и «БорисаГодунова». Борис Годунов у нас был просто потрясающий. И в Штаатсопер, и на фестивале в Зальцбурге, и на гостролях в Японии в Токио я пел Бориса Годунова тоже с Клаудио Аббадо.

 

- Насколько я знаю, у оперных певцов отношения с дирижёрами складываются достаточно легко, а вот какие взаимоотношения, как правило, между певцами и режиссёрами?


- С режиссёром, конечно, все иначе. Тут нет вариантов. Он говорит – ты исполняешь. У него идея, виденье – весь спектакль в голове построен. У тебя лишь часть спектакля – твоя роль, твоя партия. Так что у актера или оперного исполнителя должно быть полное доверие и подчинение режиссёру. Иногда можно что-то предложить свое, но редко, когда режиссёр это примет.

Хотя были такие случаи. Когда мы ставили «Бориса Годунова» на Зальцбургском фестивале, режиссер Герберт Вернике, ныне покойный, говорил обо мне: «Это мой Борис Годунов!». Он принимал многое, что я предлагал в этой роли. Мы с ним хорошо понимали друг друга, и он ко мне прислушивался.

 

- Вы считаетесь лучшим Борисом Годуновым современной оперы. Вы внесли в эту роль много своего?


- Вы знаете, я же спел невероятное количество раз Бориса Годунова. Уж точно, более четырёхсот раз. Я пел в этой опере все басовые партии: и Бориса Годунова, и Пимена, и Валаама. В разных операх, в разных постановках, в разное время — это было и в Мадриде, и в Берлине, и в Валенсии, и в Венеции, и в Париже, и в Буэнос-Айресе, это было по всему миру.

 

- Сколько партий басовых в «Борисе Годунове»? 


- Это наша рекордная опера: главные — это Пимен, сам Борис и Валаам  - три роли. Но есть еще и маленькие партии басовые.

 

- Поэтому это такая прекрасная, мощная, драматическая опера!


- Да-да-да, согласен. А бывало, что в «Катерине Измайловой», в которой я сейчас пою в Metropolitan, я пел одновременно и Бориса Тимофеича, и партию полицейского. Две партии в одном спектакле! Я исполнял партию Бориса, потом перегримировывался в паузе и пел другую партию - полицейского. Это было и в Милане в Ла Скала, и в Париже в Опере Бастилии. Кроме того, у меня рекорд количества исполнений этих ролей в течении одного года — 27 раз в опере Бастилии я исполнил обе эти роли. Честно скажу, это был кошмар – такое напряжение. И психологически, и вокально очень сложно — это непростые роли. Молоденькому мальчику это не под силу, не получится, у меня опыт, и то тяжело. Но выдержал. (смеется)

 

 


А. Кочерга в Хованщине

 

 

- Нью-йоркская публика Вас знает, любит и ждет. Вы тоже неплохо знаете нью-йоркскую публику. Какие у вас остались воспоминания после вашего выступления в МЕТ два года назад?


- Это было потрясающе. Был невероятный успех и у публики, и у экспертов. Не скрою, что мне было очень приятно, когда после дебюта в МЕТ в Хованщине, «Нью-Йорк Таймс» написала, что Анатолий Кочерга в роли Ивана Хованского просто взорвал театр своим потрясающим басом, поразив публику как мощнейшим голосом, так и драматическим мастерством исполнения. Конечно, когда тебя в такой газете называют Шаляпиным нынешнего времени — понимаешь, что достиг чего-то.

Тогда говорили, что мой Иван Хованский был как звук разорвавшейся огромной бомбы.

Нью-йоркская публика меня прекрасно принимала. Я люблю публику этого потрясающего города. Она отзывчивая и обаятельная, конечно, избалованная потрясающими исполнителями, но, самое главное, понимающая и помогающая развивать великое оперное искусство во всех отношениях, в том числе, что немаловажно, в материальном плане тоже. Тут очень много людей, поддерживающих искусство, меценатов, ценителей, чего нам так не хватает у нас в Украине, а жаль, ведь без культуры и искусства, языка нам очень трудно построить настоящее общество. А у нас такой потрясающе талантливый народ.

 


Metropolitan Opera «Lady Macheth of Mtsenck», 2014.

 

 

Наше интервью происходило буквально за пару дней до начала репетиций «Леди Макбет Мценского уезда» в Метраполитан Опере. Затем мы встретились с Анатолием Ивановичем вскоре после премьеры, и я задала ему последний вопрос, наиболее уместный в такой момент.


- Как прошёл первый спектакль, какое у Вас впечатления от новой трактовки «Катерины Измаиловой», как приняла оперу публика?


- Премьера прошла блестяще и была великолепно принята публикой! Мне было очень приятно, что меня так тепло, даже можно сказать горячо приняли в этом спектакле в день премьеры. Тем более что постановка очень необычная, новаторская, сделанная в совсем другом, чем мы привыкли прочтении. И не скрою, я волновался! (смеется)

Как вы видели, действие ее перенесено в наши дни, ну не совсем наши, – где-то в 60-70 годы российской провинции. Декорации интересные, сценография смелая и я бы сказал дерзкая. Но время диктует свои правила, и создатели спектакля смогли найти интересное решение, которое пришлось по вкусу публике. Как написано в программке и на афише это не драма, а траги-комедия – в ней многое доведено до гротеска, но соблюдена определённая грань и это важно.

Хочу сказать, что исполнительский состав был прекрасен, Катерину поет голландская сопрано Eva-Maria Wesrbroek, и она неподражаема в этой партии. Дирижёр James Conlon великолепен, мне очень приятно было с ним работать, режиссёр Graham Vick бесспорно неординарен и мне кажется я верно уловил и воплотил его замысел. И в результате у нас получился отличный спектакль. Насколько я знаю, его хорошо приняла пресса и музыкальная элита. Музыка прекрасная, в опере много великолепных арий, так что наша Катерина Измаилова покорила Нью-Йорк (смеется).

 

- Дорогой Анатолий Иванович, я очень благодарна вам за ваше замечательное интервью и за возможность увидеть вас в этой новой постановке оперы «Леди Макбет Мценского уезда», где вы были блистательны, как всегда.


 

 

Интервью с Анатолием Кочергой 
вела Татьяна Бородина

Elegant New York
InLove Magazine 

http://elegantnewyork.com/kotcherga/

 

Фестиваль "Сходы до Неба" выражает признательность основателю и главному редактору Elegant New York Татьяне Бородиной за возможность публикаци интервью на нашем сайте. 

Давайте всем миром болеть за Дом Музыки на Европейской площади Киева

Анатолий Кочерга





Страница В.Симонова

Національний Культурний Центр Гідності та Єдності - путь соединения первозданных истоков Украины с реальностью сегодняшнего дня ради будущего

Дом Музыки в Киеве. Истоки и реальность

01 августа 2014

Интервью

Анатолий Кочерга дал интервью изданию Elegant New York перед премьерой «Леди Макбет Мценского уезда» Дм.Шостаковича в Metropolitan Opera

Анатолий Кочерга. Снова в Нью-Йорке

05 февраля 2015

Статьи

Искренний разговор о музыке, о фестивале, об Украине

Анатолий Кочерга и Владимир Симонов о "Сходах до Неба"

05 мая 2013